Необходимо «изумление» чтобы в самопонятном заметить вызывающее, парадоксальное, достойное внимания — и тогда, как говорил Алексей Фёдорович Лосев, философия может начаться хотя бы и с домашних тапочек или, как добавили бы Винсент Ван Гог с Мартином Хайдеггером, — со стоптанных башмаков.
Для многих философия начинается с иной детали, преобразившейся в диджитализированном мире, — с рабочего стола — о котором с разных сторон размышляли философы Эдмунд Гуссерль и Симона де Бовуар и который воспели писательницы Марина Цветаева и Вирджиния Вулф.
На конференции были представлены доклады, в которых фокус был сделан на некоторой «мелочи», незначительности, чем бы это ни оказалось: предмет, деталь, упускаемый фон, свойство, аспект, ракурс, черта, микропонятие, забытое имя или учение, маргиналия, опечатка или оговорка — что-то, в чем отразится рассматриваемая исследовательницами и исследователями философская проблема и что удастся увидеть по-новому (а для начала просто увидеть). Особенно приветствовалась мета-философия мелочей: осмысление сущности мелкого, маргинального, заметенного под ковер доминирующим дискурсом.
Насыщенная программа конференции, уместившейся в один день, включала в себя пленарные доклады и пять секций, которые проходили в два параллельных потока. Вступительное слово произнесла декан философского факультета Светлана Александровна Коначева. Далее выступил Артем Александрович Кротов, заведующий кафедрой истории и теории мировой культуры МГУ с рассказом об истоках французского спиритуализма. В своем докладе он отталкивался от исторического анекдота, согласно которому основные положения «новой французской философии» Пьер Поль Руайе-Коллар заимствовал из небольшой книжки Томаса Рида «Исследования о человеческом духе», купленной им у случайного букиниста на набережной Сены. Артем Александрович развернул идейную картину эпохи, показывая, что, даже если этот исторический анекдот, пересказанный И. Тэном, и имел отношение к действительности, синтез идей шотландской школы и янсенизма, позволивший отойти от идей Просвещения, состоялся и был принят лишь потому, что был продуктивен с философской точки зрения.
Дальнейшие секции были организованы тематически. Секция «Мелочи жизни» была посвящена эпистемологии и этике — выделению отдельных элементов морали, философскому осмыслению такого «мелочного» чувства, как ревность, и тому, что влечет за собой для эпистемологии акторно-сетевая теория, которая встраивает в социальные схемы всевозможные нечеловеческие сущности вплоть до микробов или дверных доводчиков. Исследовалось влияние такой мелочи, как идея Дьявола, на морально-правовую проблематику в посткантовской философии, а сценарии развития этических идей в будущем рассматривались на примере антиутопических книг и сериалов.
В секции «Штрихи культуры» прозвучали доклады культурологического направления. Слушатели узнали, какое философское содержание можно извлечь при изощренном применении герменевтических практик к текстам современной эстрады, какое сакральное измерении получает философствование, осуществляемое как практика симпосия, и вместе с Чжуан Цзы задались вопросами — философы ли они в действительности или бабочки и имеет ли это какое-то значение на пути Дао.
Секция «Вещица, безделушка» была посвящена встрече с мелочами в их вещном воплощении: как мы замечаем (или не замечаем) вещички, как вещные мелочи могут перейти в философскую идею и почему даже в мелочах мы стремимся к оригиналам и презираем копии. Были представлены две стратегии философского осмысления мелочи: воспевание ее уникальности либо же представление мелочи как того, что воплощает в себе универсальную значимость, — и показано, что обе они не схватывают мелочь в ее «мелочности». Как альтернатива мимимизму был предложен минимализм, отказывающийся от господства над «мелочью».
В секции «Словечко, буковка» рассматривались «буквалистские» мелочи: прозвучали доклады, посвященные рецепции одного выражения, истории отдельного примера и даже философскому смыслу нечитаемых букв и реформе (немецкой) орфографии. В разных аспектах осмыслялся прием метафоры: начиная от метафоричного мифопоэтического языка как «маргинального» языка мышления и до ограничений искусственного интеллекта, способного дать определение метафоры, но неспособного создать новую метафору.
Наконец, последняя секция «Влечение мелочей» объединила в себе доклады, посвященные эротическому отношению к мелочам. Доклад о коллекционировании представлял разные формам влечения к предметам, не столь вожделенным по отдельности. Рассматривалась и роль эротического влечения как открывающего новый взгляд на мир: позволяющего осуществить трансгрессию или осознать телесную воплощенность субъекта познания. Несколько докладов были посвящены Ж. Батаю и «неприглядным мелочам» сексуального.
Весенняя конференция философского факультета РГГУ ориентирована прежде всего на исследователей, еще не имеющих ученой степени, однако надо отметить очень высокий уровень представленных докладов. Конференция получилась действительно захватывающей, а дискуссии были на редкость продуктивными.
Участникам конференции предложено было представить переработанные в научные статьи тексты для рецензирования и последующей публикации в журнале «Гуманитарный акцент», издаваемом РГГУ.
