– Какие вызовы и перспективы Вы видите в преподавании курсов по истории религий и религиоведению в современном университете?
– Вот уже больше 30 лет мы преподаем историю религий, религиоведение, философию религии и смежные дисциплины с научных, светских позиций как в Центре изучения религии, так и в Институте истории религий и духовной культуры РГГУ, созданном в 2025 году. Собственно, мы можем наблюдать, что те вызовы и перспективы, которые обнаружились в начале 90-х годов, сохраняются и сейчас.
С одной стороны, было необходимо отказаться от традиций научного атеизма, что на деле был вовсе не научной, а идеологической доктриной, исследования в рамках которой в первую очередь были направлены на борьбу с религией.
С другой стороны, не следовало занимать какую-либо конфессиональную позицию. На этом пути мы встречали недопонимание как тогда, так и сейчас. Нам говорили, что невозможно объективное изучение религии, ведь мировоззрение исследователя/преподавателя обязательно отразится на этом — либо атеист, либо верующий, принадлежащий к одной из конфессий, он будет преподавать либо с атеистической, либо с православной (или иной конфессиональной) позиции.
Мы не вступали в споры, но делом показывали, что это не так. Ведь и историк на самом деле может придерживаться определенных взглядов, но это не будет дискредитировать историю как науку: мы всегда отличим подлинного ученого, придерживающегося научной методологии, от пропагандиста.
С самого начала в нашем коллективе были неверующие, агностики и представители разных конфессий. Но в одном вопросе мы были и являемся единомышленниками: сохраняем убежденность, что университетская кафедра – это не кафедра проповедника, не политическая трибуна. Мы уверены, что необходим научный подход к изучению религии.
Религиоведение не ставит вопрос о бытии Бога, оно изучает религию как социальный институт, феномен культуры, как то, что укоренено в истории и в человеческом сознании. И конечно, мы относимся к предмету исследования, прежде всего к верующим, с уважением и даже с любовью и прививаем это уважение студентам.
Иногда со стороны представителей религиозных сообществ можно услышать, что религиоведение – слегка подправленный научный атеизм. Мы не можем с этим согласиться, но понимаем откуда подобное предубеждение: ведь в начале 90-х годов в большом количестве вузов кафедры научного атеизма на философских факультетах были преобразованы в кафедры религиоведения.
Однако в Историко-архивном институте (на базе которого был создан РГГУ) не было кафедры научного атеизма. Мы начинали с нуля и исходили из принципов, которые я изложил выше. Кроме того, при всем внимании к философии как важнейшей дисциплине, для нас приоритетны история религий, изучение верований в контексте общества и культуры, а также базовых текстов основных религиозных традиций.
В религиоведческом сообществе было настороженное отношение к введению теологии в светских вузах, но мы всегда считали это полезным. Двухлетний опыт работы с профилями православной и иудейской теологий подтвердили нашу правоту. Религиоведение и теология не противоречат друг другу, они взаимодополняемы. Взгляд на религию извне и изнутри очень плодотворен и открывает большие возможности.
Наши перспективы, связанные с созданием в 2025 году Института истории религий и духовной культуры, впечатляющи. Это изучение государственно-конфессиональных отношений, что очень актуально для современной России, серьезный анализ новых религиозных движений и причин их распространения. Ожидается открытие профиля по исламской теологии, набор на который будет в 2025 г. и по буддийской религиозной философии, дата набора на который будет утверждена позже.
– Какие ключевые направления исследований Института истории религий? Какие из них наиболее значимы?
– Прежде всего, это исследование самых разных аспектов истории и современного положения христианства. В частности, особое внимание уделено сложному комплексу проблем, связанных с происхождением и первыми веками существования христианства, комплексное исследование русского православия и его роли в российской истории и культуре.
Не менее важно всестороннее исследование истории религии в России, взаимоотношений традиционных конфессий как между собой, так и с государством и обществом, их историческое и культурное влияние. Так, анализу подвергается иудаизм и его роль в еврейской культуре, значение буддизма в истории народов России, а также общее изучение эзотеризма.
Актуальными представляются проблемы, связанные с пересечением и связями философии религии, религиозной философии и теологии. Весьма перспективным кажется изучение русской религиозной философии и её места как в русской культуре, так и в мировой религиозно-философской мысли.
– С какими стереотипами относительно эзотерических и спиритуалистических учений Вы сталкиваетесь чаще всего, и как научный подход помогает их преодолевать?
– Во-первых, существует опасение, что эзотерические учения могут как-то потеснить традиционные религии. Во-вторых, многие полагают, что все формы эзотеризма как-то связаны с деструктивными практиками и т. п. В-третьих, научное изучение эзотеризма почему-то смешивают с его апологетикой, то есть обоснованием путём рациональных аргументов.
Научный, исследовательский подход способствует преодолению этих стереотипов. Традиционные религии столь укоренены в нашем обществе, что эзотеризм, являющийся в значительной степени маргинальным явлением, не представляет для них опасности.
Эзотеризм – сложное явление, которое невозможно свести к деструктивным культам. Всё же к эзотеризму были причастны Джордано Бруно, Роберт Бойль, И. Ньютон, А.М. Бутлеров, А.Н. Скрябин, Андрей Белый. Да и религиозный философ Елена Блаватская, и поэт Даниил Андреев занимают своё место в русской культуре.
– В процессе изучения истории науки и религии встречались ли Вам примеры продуктивного диалога между представителями эзотерических учений и научного сообщества?
– Всё же мы больше изучаем историю эзотеризма. Отдельные представители эзотерического сообщества пытались проводить научные исследования. Могу привести в пример французского историка эзотеризма Антуана Февра. У нас же ведётся постоянный продуктивный диалог с представителями традиционных религий.
– Как, на Ваш взгляд, изменилось отношение научного сообщества к изучению религии и религиозных практик за последние десятилетия?
– Религиоведение стало почтенной академической дисциплиной, и это главное.
