В потребительском сегменте платформенная экономика в России уже состоялась: совокупный оборот цифровых платформ в 2025 году достиг величины, эквивалентной 8,5% ВВП. Платформенные модели получили наибольшее распространение в торговле, транспорте и городских сервисах — отраслях, на которые в совокупности приходится около 20,2% валовой добавленной стоимости. В других крупных отраслях, прежде всего в промышленности, платформенная модель пока не получила сопоставимого развития.
В сегментах, где национальные платформы уже сформировались, платформенный суверенитет предполагает закрытие регуляторного разрыва между трансграничными площадками и локальными продавцами. В публикации «Московского комсомольца» от 6 июля 2026 года Михаил Болдырев отмечал, что трансграничные платформы и иностранные селлеры не должны получать системное преимущество за счёт иной налоговой, таможенной и регуляторной нагрузки. Ещё в декабре 2025 года в комментарии для «Ведомостей» он обращал внимание и на внутренний дисбаланс: налоговую нагрузку между платформенной и традиционной розницей необходимо выравнивать, не допуская вытеснения офлайн-торговли, но и не затормаживая развитие национальных платформ.
Но главный стратегический разрыв находится не в рознице, а в промышленности. В публикации «Коммерсанта» от 7 июля 2026 года Михаил Болдырев подчеркнул: электронные закупки отвечают на вопрос, у кого купить, тогда как промышленная платформа должна организовать исполнение заказа — подобрать производственные мощности, проверить компетенции исполнителя, обеспечить качество, приёмку, логистику и расчёты. В России отдельные B2B-процессы уже цифровизированы, но промышленные кооперационные платформы полного цикла пока только формируются.
Повестка ключевых стратегических сессий «Иннопрома-2026», которые посетил Михаил Болдырев, была сосредоточена на технологическом суверенитете, состоянии российской промышленности и механизмах её дальнейшего развития. Эти вопросы стали общим полем дискуссии для представителей государства, бизнеса и экспертного сообщества и напрямую связаны с задачей формирования национальных промышленных платформ.
На пленарной сессии 6 июля Михаил Мишустин заявил, что Россия планомерно формирует технологический и промышленный суверенитет, а успешные пилотные проекты переходят к серийному производству. На итоговой коллегии Минпромторга 7 июля Денис Мантуров отметил, что новая роль министерства состоит в том, чтобы связывать научный задел, инженерные решения, производство, кооперацию и рынок. Следующей задачей он назвал усиление практической отдачи национальных проектов технологического лидерства и расширение круга их участников, в том числе за счёт малых технологических компаний и университетов. Антон Алиханов подчеркнул, что предприятиям необходимо разрабатывать не только отдельные изделия, но и сквозные технологии, применимые при производстве нескольких продуктов.
Общий вывод из этих оценок: промышленности нужна скорость — способность быстро находить свободные мощности, соединять заказчика и исполнителя, проверять компетенции, распределять крупный заказ между несколькими предприятиями, контролировать качество и проводить расчёты. Без платформенного контура эти процессы остаются ручными и зависят от личных связей, длительных согласований и внутренних корпоративных процедур.
Необходимость ускоренного перехода к промышленным платформам продиктована глобальной конкуренцией. Китай конкурирует уже не только ценой, но и скоростью организации производственной кооперации. В январе 2026 года Министерство промышленности и информационных технологий КНР опубликовало план развития промышленных интернет-платформ на 2026–2028 годы. К 2028 году в стране должны действовать более 450 значимых промышленных интернет-платформ, число подключённых к ключевым платформам промышленных устройств должно превысить 120 млн, а уровень проникновения таких платформ — 55%.
Следовательно, российское предприятие конкурирует не с отдельным китайским заводом, а с экосистемой, в которой производство, данные, поставщики, логистика, искусственный интеллект и распределение заказов объединены в единый цифровой контур.
Простого копирования потребительского маркетплейса недостаточно. Промышленный заказ нельзя свести к карточке товара: он включает требования к материалам, оборудованию, допускам, сертификации, срокам, качеству, приёмке и ответственности за результат. Поэтому промышленная платформа должна быть не витриной, а инфраструктурой исполнения заказа.
Платформенная модель не отменяет вертикальную интеграцию. В наукоёмких и стратегических отраслях она сохраняет ключевую роль: такие контуры, как Росатом и Роскосмос, требуют единого управления, стандартов безопасности и ответственности. Однако масштаб и сложность корпоративных процедур нередко замедляют подключение новых исполнителей, перераспределение заказов и принятие решений. Для частного бизнеса такая задержка означает рост издержек, потерю маржи и рынка. Именно здесь платформенные решения могут ускорить кооперацию и подключение новых участников без ослабления требований безопасности, качества и контроля.
Поэтому речь идёт не о замене вертикали платформой, а о её платформенном усилении. Государство и крупные корпорации должны задавать стандарты, требования безопасности и правила допуска, а также формировать стартовый спрос со стороны крупных заказчиков. Платформы должны обеспечивать быстрое подключение производственных мощностей, малых предприятий, инженерных команд, поставщиков и финансовых сервисов.
Платформенный суверенитет — это не изоляция от внешнего рынка, а способность страны сохранять собственную инфраструктуру и устанавливать правила взаимодействия на ключевых рынках. В рознице это означает сопоставимые условия для российских и трансграничных продавцов, в промышленности — создание собственной инфраструктуры кооперации.
Россия уже доказала, что способна создавать сильные платформы на потребительском рынке. Следующий этап — формирование системы совместимых промышленных кооперационных платформ. Без такой инфраструктуры технологический суверенитет останется неполным: наличие заводов, оборудования и кадров само по себе не обеспечивает конкурентоспособность, если соперники быстрее соединяют заказ, мощности, данные, логистику и финансирование в единую производственную цепочку.
