Кладбище было основано в 1771 году, во время эпидемии чумы, а название получило по местности – Введенским горам. Изначально оно было многоконфессиональным, поэтому привычного храма здесь не было. Здесь хоронили москвичей-иностранцев разных исповеданий. Иностранных могил на Введенском кладбище больше, чем на любом другом московском кладбище – на надгробиях встречаются немецкие, французские, еврейские и русские фамилии, и вместе они складываются в своеобразную «книгу судеб» Москвы. Сегодня Введенское кладбище по праву считают музеем скульптуры и архитектуры под открытым небом.
Среди тех, кто покоится на Введенском кладбище, - люди самых разных судеб и профессий. Здесь похоронен «святой доктор» Фёдор Гааз, посвятивший жизнь помощи заключённым. Его похороны считаются самыми многолюдными в истории кладбища: проститься с ним пришли около 20 тысяч человек. Здесь же лежит Теодор фон Эйнем, основатель фабрики, известной сегодня как «Красный Октябрь». На кладбище похоронены также писатель Михаил Пришвин, актёры Татьяна Пельтцер и Геннадий Бортников, братья Васнецовы и многие другие.
Путь братьев Виктора и Аполлинария Васнецовых к Введенскому кладбищу был непрост. Виктора Васнецова похоронили в июле 1926 года на Лазаревском кладбище в Марьиной Роще, а после ликвидации этого некрополя его прах перенесли на Введенское. Здесь студенты вспомнили картину старшего брата «Сирин и Алконост. Песнь радости и печали» и разгадали загадку мифических птиц: Алконост в русской традиции — птица радости, а Сирин — печали. Младший брат, Аполлинарий, известен своими реконструкциями облика средневековой Москвы, поэтому его имя особенно дорого всем, кто изучает историю города. Братья были и настоящими краеведами: по их инициативе в 1910 году в Вятке открыли художественный музей, который сегодня носит их имя. А птицу Сирин можно увидеть и на самом кладбище: надгробие писателя Михаила Пришвина работы скульптора Сергея Коненкова изображает Сирина, сидящего на камне.
Особая страница истории некрополя связана с Францией. У западного края кладбища находятся две братские могилы французов. Над первой, где покоятся солдаты наполеоновской армии, стоит монумент, окружённый массивной цепью, а столбами для неё служат вкопанные в землю пушки наполеоновских времён. Во второй были похоронены лётчики легендарного полка «Нормандия — Неман». Это истребительный авиаполк «Сражающейся Франции», который в 1943–1945 годах воевал на советско-германском фронте. Лётчиками в нём были французы, техниками — советские специалисты, а самолёты — советского производства. За годы войны полк потерял 42 человека. Здесь были погребены шесть лётчиков полка. В 1950-х годах их прах перенесли во Францию, а на месте могилы остался памятный знак-кенотаф. Представители французского посольства до сих пор приходят сюда возложить цветы и венки. Рядом находится могила неизвестного лётчика. Его останки нашли на месте боя и перезахоронили на Введенском кладбище. Надпись на надгробии выбита на русском и французском языках и посвящена неизвестному французскому лётчику эскадрильи «Нормандия», павшему в бою в июле 1943 года.
В программе экскурсии нашлось место и городским легендам - роскошные мавзолеи, «мёртвая рука» и надгробие на колёсах, подземные катакомбы и таинственная «Вампирка». Так в народе прозвали усыпальницу семьи Кнопп, выполненную в виде полуразрушенного античного портика.
Для будущих историков такие выходы «в поле» - важная часть профессионального становления. Локальная история начинается не только в архиве, но и на улицах города, у стен старых домов и надгробий. Некрополь — особый исторический источник. Эпитафии, символика памятников, смена архитектурных стилей и сам состав погребённых рассказывают о жизни иностранных общин Москвы, о повседневности и верованиях горожан, о том, как менялись представления о смерти и памяти. Введенское кладбище хранит историю многонациональной и многоконфессиональной Москвы, а значит, и историю соседней Немецкой слободы и Лефортова. Не случайно память о наполеоновских солдатах и французских лётчиках Второй мировой соседствует здесь с могилами московских купцов, врачей и художников.
Не менее важна и другая сторона таких экскурсий: они учат видеть, как город помнит и как забывает. Многие надгробия утрачены, имена стёрлись, а легенды порой заслоняют подлинные биографии. Разбираться, где заканчивается миф и начинается документ, - тоже работа историка. Изучая места памяти, студенты осваивают методы краеведения и исследований городской памяти. Они также начинают ощущать ответственность за сохранение культурного наследия. Именно на этом стыке академической науки и живого городского пространства строит свою работу СНО «Лаборатория новой локальной истории».
Золотая осень и загадочная атмосфера старинного кладбища сделали экскурсию по-настоящему вдохновляющей. Новые прогулки и исследовательские проекты Лаборатории уже в планах. Следите за анонсами!
Фотоальбом: https://vk.ru/newlocalhistorylab_rggu?z=album-202776382_312047100
17 октября СНО «Лаборатория новой локальной истории» исторического факультета ИАИ организовало для студентов экскурсию по Введенскому кладбищу. Это один из старейших и самых загадочных некрополей Москвы, который москвичи до сих пор называют Немецким, или иноверческим.
