Вестник РГГУ Серия Философия. Социология. Искусствоведение Дайджест № 3 за 2026 год
Мыслить советское / вспомнить советское / описать советское
Этот номер журнала — опыт проникновения в самое сердце «советского» как особой, до сих пор пульсирующей реальности. Открывающий номер манифест А. В. Маркова и А. И. Резниченко (Российский государственный гуманитарный университет) «Мыслить советское / вспомнить советское / описать советское» предлагает оптику, в которой мысль, память и язык описания сплетаются в единый узел, унаследованный от советского авангарда. Авторы показывают, что «советское» — это не застывший артефакт, а длящееся драматическое действо, где формализм спорит с феноменологией, а конструирование канона оборачивается переписыванием самого человека и пространства.
Т. М. Горяева (Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН) в публикации «„Я осязаю, Я слышу, Я вижу, Я мыслю“. Михаил Матюшин. „Опыт нового ощущения пространства“» открывает нам художника, который грезил о расширенном зрении, способном превратить человеческий глаз в космический инструмент. Но стоило этой утопии обрести плоть, как тут же вспыхивали страсти — и нешуточные. С. И. Баранова (Российский государственный гуманитарный университет) в статье «Керамика в советской архитектуре: Дворец Советов. Страсти по „майолике“» вводит в оборот документы, показывающие, как вокруг, казалось бы, сугубо терминологического вопроса — можно ли называть «майоликой» архитектурную керамику — кипели баталии. За спором о слове стояла борьба за право определять саму эстетику нового строя. Революционный формализм, как выясняется, был не бегством от действительности, а тончайшим инструментом ее преобразования. Е. Н. Блинов (Тюменский государственный университет), предложив статью «„Методология мира, не имеющего связи“: формальный метод как симптом революционной ситуации и принцип культурного строительства», выдвигает парадоксальную гипотезу: отказ искать прямые связи между литературой и социумом и сделал из некоторых вариантов русского формализма идеального союзника советского языкового строительства. Пример Евгения Поливанова показывает, как «автономная» наука оказывается ключом к управлению культурной эволюцией.
Однако не все монументы, воздвигнутые революцией, устояли перед ее же собственной логикой. Т. В. Козлова (Российский государственный гуманитарный университет) в работе «Ленинский план монументальной пропаганды: репрезентация идей революции в рамках стиля модерн на примере обелиска Свободы Н. А. Андреева» реконструирует судьбу обелиска Свободы, который был обречен именно потому, что его стилистика модерна так и не смогла стать языком нового социалистического мифа. Это история о том, как искусство, призванное прославлять свободу, оказалось снесено, когда идеологическая парадигма сменилась.
Советская оптика умела не только строить, но и виртуозно забывать или переизобретать. В. И. Шаронов (Западный филиал РАНХиГС, Калининград) в статье «Советский Карсавин: его имя, труды и идеи в оптике марксистско-ленинских дисциплин (1922–1989)» прослеживает извилистый путь наследия религиозного философа в пространстве официальной науки. От полного забвения до вынужденной легитимации в «Философской энциклопедии» и диссертаций — это исследование о том, как марксизм-ленинизм, защищаясь, вынужден был впускать в себя «чуждые» идеи. Вторжение в глубины субъективности продолжает В. Ю. Файбышенко (Свято-Филаретовский институт) в исследовании «Истолкование Эдипа: история истины и истина желания. Вариант Аверинцева», показывая, как Аверинцев превращает античный миф в уязвимую точку современной субъективности. Автор доказывает, что за разбором трагедии Софокла стоит куда более амбициозный проект: альтернативное французской теории оправдание символа как инструмента, способного связать историю, истину и человеческое желание.
История евразийства предстает в этом номере не как разрозненные страницы, а как единый, непрерывный процесс. К. Б. Ермишина (МГУ им. М. В. Ломоносова) «Эпистолярный период в истории евразийского движения как переходный этап от классического евразийства к теории этногенеза Л. Н. Гумилева. Приложение: Письма Г. В. Вернадского, П. Н. Савицкого и А. Н. Зелинского. Часть 3» на основе только что введенных в оборот писем показывает, как Савицкий из тюремного далека сумел собрать заново интеллектуальную сеть. Это детективная история о том, как идея, казалось бы, уничтоженная репрессиями, смогла тихо перетечь в теорию этногенеза и обрести новую жизнь.
Неожиданный ракурс на фигуру А. Ф. Лосева предлагает И. А. Сапогов (Российский государственный гуманитарный университет) в публикации «А. Ф. Лосев глазами философа-марксиста (письма В. К. Бакшутова из архива А. Ф. Лосева в НИОР РГБ)». Представленные в ней письма уральского марксиста рисуют нам неканонического Лосева — не «последнего идеалиста», а продуктивно работающего с советской диалектикой мыслителя. Это захватывающее столкновение двух миров, зафиксированное в частной переписке на излете советской эпохи.
От высокой теории — к едкой иронии постсоветского искусства. Д. В. Артамонов (НИТУ МИСИС) «Сопоставление практик Doping-Pong и дуэта Александра Виноградова и Владимира Дубосарского» сталкивает две стратегии работы с советским наследием: ностальгический ресайклинг и язвительный китч. Оказывается, что живописный «реализм» может быть как машиной времени, воскрешающей фантомные воспоминания, так и безжалостным зеркалом, отражающим нашу сегодняшнюю растерянность перед прошлым.
Завершает номер методологический прорыв. С. Ю. Штейн (Российский государственный гуманитарный университет) в сжатом трактате «Уровни гуманитарного научного познания, открываемые киноведческим „ключом“» на материале киноведения доказывает, что гуманитарные дисциплины способны производить строгое научное знание, если умеют работать с возможным, а не только с отдельными наблюдаемыми произведениями, признанными искусством. Это не финальная точка, а, скорее, заключительный теоретический аккорд, дающий надежду на то, что наша рефлексия о прошлом может быть не только страстной, но и подлинно научной.
Ключевые слова: советское, пространство, реализм, формальный метод, авангард, онтология искусства, память, деятельностный подход, феноменология, Л.П. Карсавин, М. Матюшин, А.Ф. Лосев, М.В. Матюшин, Е.Г. Гуро, К.С. Малевич, Б.В. Эндер, Н.И. Харджиев, теория расширенного смотрения, супрематизм, РГАЛИ, история терминов, методика описания и анализа архитектурных элементов, технологии, Ренессанс, советское искусство, А.В. Филиппов, Д.М. Ципирович, русский формализм, Виктор Шкловский, революционная ситуация, языковая политика, Евгений Поливанов, советская национальная политика, Иосиф Сталин, теория медиа, стиль, стилистика, памятник, монумент, обелиск, скульптура, модерн, символизм, академизм, неоклассика, Карсавин, Веттер, Зеньковский, Лосский, русская религиозная философия, философская энциклопедия, отечественная историография, Эдип, Фуко, Гегель, Аверинцев, Жирар, знание–власть, суверенность, субъект, вина, евразийство, пассионарность, А.Н. Зелинский, Л.Н. Гумилев, П.Н. Савицкий, Г.В. Вернадский, хронология евразийства, теория этногенеза, историософия, славянофильство, А.Ф. Лосев, В.К. Бакшутов, советская философия, уральская философская школа, эпистолярное наследие, «Диалектика мифа», современное искусство, Виноградов и Дубосарский, Doping-Pong, ностальгия, постсоветское искусство, китч, уровни познания, гуманитарное познание, киноведение, киноведческое исследование, теория кино, элементарная теория кино, концептуальная теория кино, искусствоведение, деятельностный подход, рефлексивно-методологическая работа, онтологическая схема.
Ссылка на номер: https://philosophy.rsuh.ru/jour
